Други мои рижские. А не едет ли кто сегодня вечером из Пардаугавы в центр

Необходимо к 19:20 доставить две штуки моих дочек на ул. Блауманя 32 (клуб "Артелис"): случился форс-мажор с заранее спланированной логистикой. Отягчающим но не критичным обстоятельством является то, что я сама с 18 до 19 недоступна и невызваниваема. Если кто-то что-то как-то может - свистните мне в скайп, а?

Solved.

Согласно Книге Бытия Господь изгнал Адама и Еву из рая, опасаясь, что, вкусив запретный плод от «древа познания добра и зла», они обретут вечную жизнь. Прародители возжаждали достичь величия, захотели, в меру своего разумения, уподобиться Богу. В непослушании Творцу выразилась убежденность в том, что им лучше знать, где для них польза, а где вред, что приносит счастье, а что от него уводит, что есть добро, а что зло. Адам и Ева совершили первородный грех — грех гордыни.

Не случайно именно гордыня открывает список главных грехов. Все прочие, по сути, лишь производные от этого, первоначального. Безудержная жажда совершенства и величия «в меру своего разумения» — неотъемлемый элемент гордыни. Как и уверенность человека в том, что он знает или умеет делать что-то несравненно лучше других.

Дочкам в школу на социальные надо принести по одному чеку и одной этикетке. С чеками я как-то подрастерялась, они у меня какие-то по большей части не детские. А с этикетками получилось просто: одной досталась от кока-колы, пусть читают там, из чего ее делают, а второй - от острого чили соуса, со всей бутылочкой впридачу. А что, хорошая этикетка, там на государственном и про состав, и про применение, и чуть ли не про традиции горячих мексиканских парней, и как-то я не сомневаюсь, что эта бутылочка домой вернется нетронутой.

Деньки-то у меня в последнее время прям как носочки у героя зощенковского рассказа: неинтересные, если не сказать хуже (с). Я вкалываю и сплю, стряпаю и ем, валяю дурака и смеюсь. Одновременно все реже, но все еще возвращаюсь к выматывающему мысленному диалогу с уже воображаемым собеседником. Улыбка сквозь слезы, злобное и безадресное «сцуко» сквозь зубы, то чувство освобождения, то – сожаления, и лбом печально в только что отмытое оконное стекло. Манит, затягивает беззаботная весна, только где-то между морковкой и картошкой в суп набираешь мокрым пальцем девочковую такую отчаянную смску, попробуй, выкинь из собственной памяти стертый в телефоне номер, и кромсаешь потом капусту неистово. Мой собственный путь через расставание неоригинален и неинтересен.

На днях накатило. Банальный романтический эпизод в пошлой комедии вогнал меня в душер-р-раздирающую сентиментальность, я вышла из комнаты в сумеречную кухню – за кипятком, черный чай прекрасно нейтрализует горечь утраты. «Ты плачешь, мама?» - Лиза. Скроешься от них, как же. «Ага,- говорю.- Погоди обниматься, мне нужно побыть одной, дай пять минут». Вернулась через две. В нашей семье перемена настроений не скрывается и по умолчанию принимается, но слезы в дочкиных глазах в ответ на мою грусть – это явный перебор.

Обняла. Рассказала о том, что значит «поплакаться в жилетку» и «лезть на стенки», и что печали нужны то одиночество, то компания. «Ага», говорит, «я вот тоже - то к тебе бегу, а то под одеялом грущу тихонько, не хочу никого видеть». И восторг на лице: она нашла в нас что-то очень общее и очень важное.

«Ма-ам, а можно вопрос?»
«Валяй.»

Так же внезапно и просто как они спрашивают о продаже почки, управлении проектами, часовых поясах, необходимости красить седые волосы и работе центрифуги, - мои деффки полезли мне в душу. С непосредственным и оттого безжалостным детским исследовательским любопытством. «А ты его любишь? А кто кого бросил? Обидел? А мы его видели? А вам было хорошо? А ты бы хотела еще дружить?»

Отвечать пришлось так же просто, понятно и коротко, как про центрифугу, седину, проекты и тысячу других вещей. Без месяца девятилетним сложноподчиненные запутанные предложения не годятся, им подавай внятно, ясно и честно, без дураков и полутонов. Каждому вопросу – свое «да» или «нет», четкие ответы на дополнительные «почему» и «зачем». «Ага, понятно», говорит Лиза с непередаваемой своей очаровательной интонацией, а Бася молчит, слушает внимательно, какие-то там галочки проставляет в своей наиответственнейшей голове.

И вот ведь какая закавыка приключилась. Вопрос - ответ, вопрос - ответ, так и встретились, переплелись, соединились - и нашли живой отклик две мои старательно ранее распараллеливаемых жизни: "взрослая" и "детская", и не сразу скажешь, где какая. Два несобранных паззла оказались одним, несколько неприлаженных кусочков можно оставить на дождливые летние вечера. Картинка в результате не соответствует двум нарисованным на коробках, но на то она и одна. Единая.

В поиске четких, искренних и понятных (этим девицам не соврешь) формулировок я не то, чтобы вот прям нашла все ответы на собственные вопросы, но навела какой-никакой порядок в собственной голове. Или сердце. По-честному, почти без распихивания барахла по углам.

А поскольку я так не придумала, какой бы красивый пассаж добавить в завершение этой трогательной истории, то поставлю-ка картинку. Лизкину. «Мама выходит из дома» называется. Впрочем, нет. Тем же вечером, уже засыпая, Бася сказала: «Вот не знаю почему, но мне раньше казалось, что N – это радуга». Мне тоже, чо уж там.

... till you know what you need:)



А как под эту песню во французском ЛОЛ 2008-го года Софи Марсо с дочкой наушники в машине на двоих делили... Американскую версию мне смотреть страшновато пока.

Бася, которая выше Лизки на полголовы и тяжелее на пяток килограммов, Бася, которая вторую весну подряд все тянется, тянется вверх, уже почти догнав меня что ростом, что размером обуви, эта Бася пищит голосом взрослым, но по-прежнему тонким: "Лиза-а! Ну неужели тебе никто не объяснил, что нельзя! нельзя бить сестру, особенно твою младшую!"

 Едет рыцарь по пустыне. Жарко, пески, пески, жарко, пески кругом. 
Коня шатает, у рыцаря в глазах темнеет. Вдруг видит он вдали озеро. Поскакал к нему, окрыленный, но - у озера лежит дракон трехглавый.
Делать нечего, бросился рыцарь с мечом на дракона, бьется ни на жизнь, а на смерть.
Час бьется, другой, одну голову срубил, вторую... Но сил нет и падает рыцарь на песок. И окровавленный дракон рядом с ним.

И спрашивает дракон последней головой своей:
- Чего ты хотел, рыцарь?
- Воды-ы-ы...
- НУ, ТАК И ПИЛ БЫ СЕБЕ!!!

В разряд «Обрядов и обыкновенностей» этой весны я, пожалуй, запишу первую в этом году сушку белья на балконе, первое холодное пиво, снова вымытые до прозрачности оконные стекла, сезонную сортировку все приближающихся по размерам туфель и отключенную печку в машине.

К «Ощущениям» -- мальчишку в китайской забегаловке по соседству с конторой. «Если не в лом, запишите-ка мне на коробочках не название содержимого, а имена заказавших. Это – Вере, это – Инессе, это – Гуне, ну а это, последнее – уже для меня». Он улыбается хитро, и прижимает ложкой рис, чтобы влезло побольше соуса, и пишет маркером на глянцевом картоне большими буквами «ДЛЯ ТЕБЯ», и ставит смайлик.

К «Открытиям» -- радио на 94.5FM, потерянный год назад и вчера найденный капюшон от Лизиной куртки, поедание морских гадов прям в кровати и чтение взахлеб пресловутых «перашков».

Еще можно открыть главу «Обалдения»: надо же мне было вот только что спуститься с офисного четвертого этажа вниз, за солнцем и мороженым, чтобы в барышне за рулем проезжающей мимо большой красной машины углядеть хорошую российскую (!) ЖЖ-шную знакомую. Не узнать сначала друг друга взаимно, долго приглядываться и потом выдохнуть хором: «Во-от э-это да-а!»

Очередь за «Озарениями». В свете временного затыка в написании шаблонов при помощи регэксов (тоже, кстати, «Открытие» сезона) они бы мне не помешали, а то тоже мне, дочек бужу с утра, мол, потерпите - всего-то 4 недели до лета подождать, и меня озаряет: значит, до сдачи моего проекта остается аккурат столько же. Впрочем, я все еще рассчитываю собрать материал для романа про разработчиков со счастливым концом.

Мерил Стрип - потрясающая женщина и великолепная актриса, я обрыдалась на "Железной леди", раз в год пересматриваю "Мосты округа Медисон", и десятки раз - самый талантливый из ее эпизодов, самый драматичный кусочек из легкой комедии, пятиминутная короткометражка, фильм в фильме, за который, будь оно в моих силах, я отдала бы ей все кинонаграды мира и еще несколько музыкальных, потому что на мой взгляд она тут одной левой побеждает оригинальную версию. За качество остальных номеров я еще в состоянии подискутировать, принимая сторону Абба-поклонников, а вот здесь - увольте.

До мурашек по коже просто. От стиснутых вместе рук, прищуренного взгляда и непослушного голоса в начале и до улыбки и почти крика - в конце.



( кусочек текста )

Мы развиртуализовались два года назад. И нам понравилось. Через год мы развиртуализовались еще раз, и нам понравилось еще больше, возможно, из-за трех литров выдутого на двоих Бренгульского. В общем, она сказала - "приезжай". Я - девушка серьезная, позвали - надо ехать. Вот и приехала. И не одна приехала. Втроем.

Какие-то удивительно халявные билеты были куплены заранее и два месяца жгли карман инбокс. Дочки вычеркивали дни в календаре и путались в сложной географии планируемых перемещений: "Гаага? А я всем сказала - Мадри-ид". Взрослые, услышав новость, задавали один и тот же вопрос: "В Голла-андию? За тра-авкой?" И только одна, очень правильная и очень романтичная барышня вздохнула: "В Голла-андию? Весно-ой? На цветущие поля смотреть? Здорово!".

Респект и уважуха моим деффкам. Тест-драйв прошел на "ура", арт-подготовку к более длительным увеселительным поездкам считаю завершенной, благословен будь баланс на моем счету. Повторенное на сотню ладов "а когда мы приедем" на двухсоткилометровом отрезке от аэропорта до пункта назначения было, пожалуй, единственным, что слегка пошатнуло границы моего как известно непоколебимого терпения. Остальные этапы квеста -- очень заманчивое и охрененно дорогое вкусненькое в аэропорту, очереди на паспортный контроль, на проверку клади, на посадку -- были пройдены с первой попытки.

Для них это был первый самолет, для меня - первый дискаунтер, меня спасла Лиза: эта не пропадет, зажала в кулаке паспорт, ртутью просочилась сквозь этих медлительных взрослых, ввинтилась в самолет и уселась чинненько на крайнем из трех кресел рядом, не девочка, ангел, особенно, когда при деле. А я спасла Басю, потому что пока Лиза вообще забыла про все, вжала нос в иллюминатор, очки набекрень, не мешать, она взлетает, Бася вцепилась в мою руку крепко-крепко, потому что страшно-страшно, она тоже взлетает.

В Голландии есть дождь и низкие тучи. Еще в Голландии есть Vla в десятке вкусов, вариаций и калорийностей и это на раз-два меня примиряет с дождем ( бледненький, но пруф под катом. ) Селедку в Голландии едят очищенной, держа пальцами за скользкий хвост и макая селедкину тушку в мелко-нарезанный репчатый лук. А вот с блинами голландцы как-то не определились и едят или один большой толстый блин сантиметров так в сорок в диаметре (пруф не влез в кадр), или много-много таких малюсеньких и калорийненьких блинчиков на один укус (пруф был сожран до влезания в кадр). Голландские музеи заточены под детей и тетей всех возрастов. В них все можно трогать, передвигать, гладить, слушать, нажимать на кнопки и любоваться результатом, в общем, Музеон тоже остался без пруфов, отвлекло отгадывание цветочных запахов, созерцание того, как из неживой глины рождается и прикрепляется куда надо нежная, тоненькая жилка, прикосновение к гладким и не очень шкурам полярных животных, звуки, шорохи, свет.

Цифровые мыльницы - это зло, мы оторвались насчет фоточек в Мадуродаме, парке миниатюр - легкое для детских ушей название. Во-первых, мне было холодно и прыжки с камерой согревали. Во-вторых, у детей из-за роста ракурс все равно получался лучше. В общем, там был потушен пожар на корабле, передвинуты контейнеры портовых грузов, и ( если бы не эти чертовы ноги на снимке, ) то иллюзия погружения была бы совсем полной.

Под детей заточены даже серьезные музеи. В музей-галерею Эшера я шла вроде как для себя, ну и немного для Лизы, но им выдали по листу с десятком фрагментов картин, и пока я разглядывала хитроумные переплетения водяных знаков на эскизах купюр (ну что еще Аню может интересовать!), дочки успели оббегать весь музей и немного достать Дарью.

В качестве мести odarka (трололо, Дарья!) повела нас на обзорную экскурсию по умытой дождем, сияющей Гааге. Голос у Дарьи – спокойный, размеренный, интересный. «Это наша Первая сенатская палата… Это – Вторая сенатская палата… Там дворец, тут парк, а вон поехал наш премьер-министр на велосипеде… АААА! Это же наш премье-е-ер! На велосипеде!» Премьер ездит настолько быстро, что и в кадр не попал, и, говорят, тем же вечером и премьером быть перестал.

Ну и парад цветов, куда без него. «Хочу писать, хочу писать», грустила Лиза все полкилометра от парковки до непосредственно парада, и забыла обо всем на час, до последней машины с цветами и замыкающего процессию уборочного трактора, чтобы сразу же снова «хочу писать!» Со всех фоток я теперь обрезаю две шапки по нижнему краю, хозяйки шапок скакали, подпрыгивали, перебегали с места на место и упорно, упорно лезли в кадр, а у меня болела голова от одуряющего запаха гиацинтов. Шепотом, но скажу: такое обилие срезанных цветов вблизи ( немного пахнет печалью. )

А обилие цветов несрезанных ( даже вдали благоухает жизнью. )

Принимающей стороне следует немедленно, прижизненно воздвигнуть нерукотворный памятник. Они нас таки вытерпели, ( выспали ) и даже накормили. Нам бы с odarka шилами-то в попе померяться. И уровнями трололо, ага.

( Влезло в кадр, не влезло в пост )

На пляже до нас явно побывали какие-то очень сильные и очень романтичные люди: они придвинули тяжелую скамейку прямо к кромке тихой воды, и оставили на песке рядышком полбутылки хорошего шампанского, на показе мод позируют ВИПы, модели накрашены под утренних изнывающих от жажды бомжих, а мне удается стырить пару невостребованных подарков позирующих ВИПов, в моем любимом, не скажу каком рижском баре девушка спрашивает, что просит моя душа, душе нужно что-то ароматное, сладкое и покрепче, оно и вправду вкусное и с соленой оливкой на дне бокала, Шанель № 5 оно оказывается называется, хуле, и бармен в розовой рубашке, такой мужественный, "слушай, это у него темная майка просвечивает?" -- "не-а, это волосатая грудь!", хорошо, что тут берут заказ половинками, еда в меня не лезет и старые добрые джинсы сидят все лучше, а старые добрые знакомые встречаются все чаще и все случайнее, "я как-то не верю", говорит мне Лиза, "ничего, дочка, я тоже пока не очень", ага, я только что осилила перевод, где каждый абзац - это звездец в виде сложносочиненного предложения, похожего вот на это и еще на кучу сваленного на диване барахла, которое ну никак не желает самостоятельно упаковаться в три единицы ручной клади.

Вот есть такие люди, ради которых я готова в свой выходной день проснуться в несусветную рань, пропилить через весь город и найти нужный дом в совершенно неизвестном мне районе. Еще у этих людей есть фотоаппараты.



И другие люди, которые раскрашивают моих дочек до неузнаваемости, у них тоже есть.

- Мама, спасибо тебе за новую сумочку! -- Лиза. С восторгом и благодарностью. Моя девочка-мальчик, дочка-сорванец оценила неделю назад купленную пеструю сумочку, девчачью-девчачью.
- Пожалуйста, радость моя. Всегда пожалуйста. - Я и радуюсь тому, что она хулиган-непоседа с разбитыми коленками, и переживаю немножко, ведь, все-таки, барышня растет, так что такое признание для меня - немножко бальзама на душу.
- Мама! Ведь это такая сумочка! Такая сумочка! Ей так здорово больших мальчишек по голове бить!

Советовать положить в эту сумочку что-нибудь потяжелее я не стала. Ну так, на всякий случай.

Вчера я была дома, в постели и одна уже в 4 часа дня, случается такое, раз в пару месяцев, независимо от реальной нагрузки, стресса или невыспатости, на меня нападают усталость и отвратительное самочувствие, и единственное, что я хочу (и на самом деле в такие моменты могу) -- это завалиться спать каменным долгим сном, чтобы через пять-десять-а-в-особо-запущенных-случаях-пятнадцать часов проснуться бодрой, голодной и готовой к новым нагрузкам, стрессам и невыспатостям.

Будильник был поставлен на начало восьмого: и дохлая мать обеспечить дочерей ужином обязана. Будильник я не услышала. Зато услышала легкий стук в дверь, и потом топот четырех уже практически полноразмерных ног, и поняла, что пахнет жареным. Жареным горячим бутербродом на принесенной дочками в спальню тарелке -- "мы сделали тебе сюрприз, ты же усталая и, наверное, голодная", заговорщические взгляды и довольные глаза: дом прибран, посуда помыта, уроки сделаны, и ужин мне в постель, тот самый горячий бутерброд, две печеньки и... бокал холодного шампанского Мартини Асти -- "чтобы тебе было приятно".

Я почувствовала сеюя аристократкой, хоть и не утро. Пришлось подниматься, осматривать дом и оценивать уборку (и отгонять от себя шальную мысль, мол, а не болеть ли почаще, раз тут такая чистота). Ну и заодно рассказать, что усталым и полубольным мамам лучше приносить чаю и двадцать граммов коньяка, "во-он из той бутылки"...

... и вот когда сегодня я искала-искала, и так и не нашла, не нащупала большим пальцем правой руки ма-аленькую, расположенную на нижней стороне лежащей в левой руке книжки кнопку включения, я поняла, что переход в новую веру и новую эру лично для меня завершен: книжка-то в этот раз была бумажной. Так я и стала совсем адептом, а ведь каким была врагом.

Остается надеяться, что следующим чудным открытием не станет какой-нибудь там мажористый айпад.

Застрял, видать, поплавок, измеряющий объем топлива в бензобаке, в общем, после автоматического "отщелка" заправочного шланга на табло светилось сорок два залитых в сорокалитровый бак литра (и не скажу, сколько денег), а стрелка датчика зависла на трех четвертях. С каждым километром дороги стрелка все ползла вверх, восхитительное, надо сказать, ощущение не расхода, а прихода топлива.

Завтра еще раз поеду:))

Позарез нужно вот такое вот лампочко . А лучше две. В связи с чем вопросов целых два:
- А где такое можно купить в Риге? Неужели Латгальчик?
- Может ли кто-то из путешествующих ЛВ-РУ мне такого привезти?

Да. Я очень хочу каким-нибудь зимним вечером выключить свет, вытащить из кладовки мой древний диапроектор "Этюд", и пересмотреть с дочками вместе все старые слайды, что свалены в кучу в нескольких пыльных коробках...

А что, если представить, что Артур Хейли прожил бы еще лет пять и успел написать роман "Разработчики" - про ИТ проекты, девелоперов, тестеров, манагеров и вечную угрозу неизбежного дедлайна, а?